Протоиерей Владимир БАШКИРОВ, магистр Богословия Сегодня мне хотелось бы поразмышлять о том, зачем нужен пост вообще и какая роль отводится ему в христианстве. Обычно даже среди верующих, когда говорят о посте, имеют в виду прежде всего воздержание в пище или ее перемену. Некоторые люди совершенно искренне переживают малейшее отступление от народной традиции вегетарианской диеты даже без растительного масла. Я вспоминаю разговор с одной пожилой женщиной, которая со слезами рассказывала мне, как она по забывчивости полила картошку в мундирах маслом и съела ее. Ей казалось, что она так серьезно нарушила пост, что Бог непременно ее за это накажет. Переубедить эту благочестивую прихожанку в том, что пост нужен не Богу, а нам, и что мы сами устанавливаем, как в это время будем питаться, стоило немало трудов.
Между тем, даже у строгих аскетов сам по себе телесный пост совсем не является нравственным добром и благом. Поразительно, что великие постники, такие как преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (+435), постоянно напоминали, что «неумеренный пост не только может расслабить дух, но, обессилив тело, ослабить и силу молитвы». У него даже есть собеседование, где он рассуждает так: « Пост относится к числу средних добрых дел, потому что как соблюдение его не оправдывает нас, так и за нарушение его мы не подвергаемся осуждению, если кроме употребления пищи нет преступления заповеди достойного наказания».
И далее говорит совершенно потрясающие слова: «К самоубийцам надо причислять того, кто не изменяет строгих правил воздержания и тогда, когда нужно подкрепить ослабевшие силы принятием пищи».
Уже в древности заметили, что не может быть общих правил воздержания от пищи. В странах с южным климатом, например, люди не нуждаются в таком количестве питательных элементов, которые совершенно необходимы для жителей регионов с более суровым климатом. В первую очередь это относится к употреблению мясной пищи и жиров. Такая пища совсем не нужна на юге, а в некоторые жаркие месяцы годового круга она оказывается даже вредной и способствует возникновению и развитию некоторых болезней. Жители южных стран могут легко обходиться одной растительной пищей, причем в небольших количествах.
Сами древние аскеты, жившие в странах с более суровым климатом, всегда отмечали, что их телесный аскетизм по силе самоотречения и степени воздержания не идет ни в какое сравнение с необычайной воздержанностью подвижников юга, и объясняли это громадной разницей климатических условий, в которых жили те и другие.
Тот же Иоанн Кассиан, описывая подвиги египетских аскетов, говорит, что они считают «величайшим наслаждением, если на трапезе братии предложится вареная дикая капуста, приправленная солью». Но такая строгость, по его мнению, не осуществима в северной местности не только по слабости монахов, но и по свойству самого климата. Поэтому он призывает северных монахов подражать южным в тех добродетелях, воспитанию и сохранению которых не может воспрепятствовать ни климат, ни немощь плоти, ни климатические условия, т. е. смирения, послушания и других.
У Сульпиция Севера (+425) 5 известного христианского историка, автора Священной истории от сотворения мира до 403 года, сохранился забавный диалог, где главным действующим лицом является некто Галл, житель Галлии, нынешней Франции. Он рассказывает: «Пять лет тому назад я читал книжку блаженного Иеронима, в которой он сильно оскорбляет и затрагивает всех монахов нашей нации (т. е. Галлской). У нас очень сердятся на него за то, что он высказал, что мы объедаемся до рвоты. Я того человека – Иеронима – не знаю; но думаю, что он рассуждает скорее о монахах восточных, чем западных, потому что многоядение для греков – излишество, а для галлов оно – дело естественной необходимости». «Я, — говорит другой участник этого диалога Постулиан, — буду остерегаться восхвалять чью-либо воздержанность, чтобы трудные, суровые примеры глубоко не оскорбили наших галлов».
Мы видим, при определении меры телесного поста уже с древнейших времен учитывались местные условия и физические возможности каждого человека.
Больным разрешалось не соблюдать пост, их болезнь и физическое недомогание приравнивались к посту. А каждый в отдельности должен был руководствоваться своими индивидуальными особенностями, состоянием здоровья, крепостью организма, родом занятий, и избирать себе меру поста. Отцы-аскеты особенно настойчиво предупреждали от соблазна переносить центр тяжести поста на тело и указывали на его истинную цель – достигнуть лучшего нравственного состояния, так называемых духовных добродетелей, главным образом любви к Богу и ближнему.
В таком виде они считали пост лекарством. И вот как рассуждали. Человеческая природа неустойчива, и легко предается невоздержанию и роскоши. Поэтому Господь, как любящий Отец, изобрел для человека врачевство в виде поста, чтобы отвлечь его от роскоши и заботу о житейском направить на духовные подвиги.
Обратите внимание, каким уважением к человеческой природе и ее потребностям дышит это учение. Плохо не употребление пищи, вредно пресыщение. Нельзя допускать только переполнение и обременение желудка сверх нужды. И если кто по телесной немощи не может оставаться без пищи, он ни в коем случае не подлежит осуждению: Господь ничего не требует от человека сверх его сил.
Пост должен быть гибким орудием, инструментом, необходимым прежде всего для самого человека, а умеренное воздержание для него только полезно. Это аскеты увидели на себе. Преподобный Ефрем Сирин, подвижник 4-го века как-то заметил: «Обильное питание делает ум грубым, а доброе воздержание его «очищает» и делает «крепким».
Именно эту сторону поста имел ввиду блаженный Иероним когда иронизировал над теми, кто хотел видеть в нем чуть ли не некое одолжение Богу.
Так и каждому из нас в это доброе время надо подходить к телесному посту. Посмотреть на себя, оценить свои силы и возможности, изменить через пищу хотя бы чуть-чуть образ своей жизни, и почаще заглядывать внутрь себя. Большая будет польза. Ну, а меру пищи и правильность своего выбора проверять судом своей совести.